Почему мы…? – Саша запнулась - почему многие, но не все …– она опять запнулась, и теперь на ее высоком лбу появились три морщинки – почему, черт - жешь!
Он хмыкнул, встал и вышел из комнаты.
Секунд десять Сашу это даже расстроило, забегали мысли и морщинки на лбу. Обиделся? Ну ведь он же знает, что когда она волнуется, то сложить несколько слов становится проблемой, ведь он даже смеялся раньше над этим, по-доброму, по свойски и всегда давал ей время собраться. Может и сейчас не все так страшно, а просто он дал ей это самое время, что б найти подходящие слова. Ой, мамочки, теперь он точно знает, что я волнуюсь! Ну и отлично, значит почувствует, что еще что-то осталось в моем сердце. Да как он это почувствует? Мало ли чего я волнуюсь, разве он будет об этом думать! Нет. А о чем он будет думать?
Но тут он вернулся и принес блюдце, на котором лежал сахар кусочками, маленькими таким, правильными прямоугольничками. Они смотрелись так мило и наивно, что на несколько секунд прервали поток вечного монолога в ее голове, и Саша растворилась в чувстве умиления. Протянув к блюдцу руку, она взяла два кусочка и бросила их в стакан с чаем.
Кусочки медленно стали опускаться на дно, по дороги вниз растворяясь, пуская малюсенькие пузырьки, немного кружась или пританцовывая. Взяв чайную ложку, Саша создала вихрь и оставшиеся от прямоугольничков осколки весело закружились, распадаясь, растворяясь, создавая…
- Это алхимия? – вдруг спросила она, сама не ожидая такого вопроса. Из какого подсознания он, вопрос, выстрелил.
- Да.
- Знаешь, я помню закат на лавандовом поле, когда аромат был такой, что мне казалось, что дышать, что я… - она опять запнулась и подняла на него глаза.
- Помнишь – произнесла она внутри себя – мы все не могли понять, какого цвета лаванда, думали есть ли отдельный цвет – лавандовый, или он бледно – фиолетовый, мы много смеялись, целовались, пропитывались запахом и цветом, и солнце садилось спать в облака, разливаясь медовыми оттенками по серому небу. Помнишь?
- Да, там тоже была алхимия, когда были мы – ровно, четко и спокойно произнес он. Произнес так, что ее сердце стало метаться в груди, от «нет» к «да», потому что принять эти слова просто, как они были сказаны, в прошедшем времени, она не могла. Это что-то должно было значить, большее… Таким ровным голосом можно только было сказать приговор, но Саша не хотела в это верить, она искала подтекст, что может это излишняя сдержанность, проявление его гордости, может сухость его слов – это намек, на то, что еще все возможно.
Странным образом она никогда не запиналась в своих мыслях, слова выстраивались ровно, четко, вот прям как он говорит, но наружу они выйти не могли, сыпались, ломались, крошились на невидимые троеточия.
Саша посмотрела вглубь стакана, в янтарной жидкости больше не было прозрачных осколков, она была ровной, спокойной, непоколебимой, единой массой, от вдруг ставшим тяжелым сердцем, казавшейся тоже тяжелой.
Растворилась… Она опять растворилась… Алхимия… Боль и вдруг откуда-то взявшийся запах лаванды…
/автор Еленка Севина/
Он хмыкнул, встал и вышел из комнаты.
Секунд десять Сашу это даже расстроило, забегали мысли и морщинки на лбу. Обиделся? Ну ведь он же знает, что когда она волнуется, то сложить несколько слов становится проблемой, ведь он даже смеялся раньше над этим, по-доброму, по свойски и всегда давал ей время собраться. Может и сейчас не все так страшно, а просто он дал ей это самое время, что б найти подходящие слова. Ой, мамочки, теперь он точно знает, что я волнуюсь! Ну и отлично, значит почувствует, что еще что-то осталось в моем сердце. Да как он это почувствует? Мало ли чего я волнуюсь, разве он будет об этом думать! Нет. А о чем он будет думать?
Но тут он вернулся и принес блюдце, на котором лежал сахар кусочками, маленькими таким, правильными прямоугольничками. Они смотрелись так мило и наивно, что на несколько секунд прервали поток вечного монолога в ее голове, и Саша растворилась в чувстве умиления. Протянув к блюдцу руку, она взяла два кусочка и бросила их в стакан с чаем.
Кусочки медленно стали опускаться на дно, по дороги вниз растворяясь, пуская малюсенькие пузырьки, немного кружась или пританцовывая. Взяв чайную ложку, Саша создала вихрь и оставшиеся от прямоугольничков осколки весело закружились, распадаясь, растворяясь, создавая…
- Это алхимия? – вдруг спросила она, сама не ожидая такого вопроса. Из какого подсознания он, вопрос, выстрелил.
- Да.
- Знаешь, я помню закат на лавандовом поле, когда аромат был такой, что мне казалось, что дышать, что я… - она опять запнулась и подняла на него глаза.
- Помнишь – произнесла она внутри себя – мы все не могли понять, какого цвета лаванда, думали есть ли отдельный цвет – лавандовый, или он бледно – фиолетовый, мы много смеялись, целовались, пропитывались запахом и цветом, и солнце садилось спать в облака, разливаясь медовыми оттенками по серому небу. Помнишь?
- Да, там тоже была алхимия, когда были мы – ровно, четко и спокойно произнес он. Произнес так, что ее сердце стало метаться в груди, от «нет» к «да», потому что принять эти слова просто, как они были сказаны, в прошедшем времени, она не могла. Это что-то должно было значить, большее… Таким ровным голосом можно только было сказать приговор, но Саша не хотела в это верить, она искала подтекст, что может это излишняя сдержанность, проявление его гордости, может сухость его слов – это намек, на то, что еще все возможно.
Странным образом она никогда не запиналась в своих мыслях, слова выстраивались ровно, четко, вот прям как он говорит, но наружу они выйти не могли, сыпались, ломались, крошились на невидимые троеточия.
Саша посмотрела вглубь стакана, в янтарной жидкости больше не было прозрачных осколков, она была ровной, спокойной, непоколебимой, единой массой, от вдруг ставшим тяжелым сердцем, казавшейся тоже тяжелой.
Растворилась… Она опять растворилась… Алхимия… Боль и вдруг откуда-то взявшийся запах лаванды…
/автор Еленка Севина/
